Умерло все, кроме желания летать. Но как подобие бессмертия осталась еще надежда. Потому что надеемся мы даже тогда, когда надеяться уже не на что. Надеемся даже на то, во что не верим. На какое-нибудь чудо, на какие-нибудь чудеса...
Умерло всё, даже желание летать. Это бессмертное неверие ни во что убивает даже надежду. Потому что мы и надеяться даже не умеем толком, всё покрыто туманом невежества и безразличия. Мы не надеемся даже на то во что верим. Поэтому бесконечные чудеса пролетают мимо нас. Чудес много. Но мы их не хотим.
